АБУ РЕЙХАН БИРУНИ

ИНДИЯ

КИТАБ ТАРИХ АЛ-ХИНД

(КНИГА ИСТОРИИ ИНДИИ)

ГЛАВА VII — О ТОМ, КАК ПРОИСХОДИТ ИЗБАВЛЕНИЕ ОТ БРЕННОГО МИРА, И ОПИСАНИЕ ПУТИ, ВЕДУЩЕГО К ЭТОМУ

Если душа пребывает в мире скованной и у ее скованности есть определенная причина, то ее избавление от этих оков свершается по иной причине, противоположной первой. Однако мы уже изложили (См. стр. 91) учение индийцев /34/ о том, что причиной скованности души является невежество; следовательно, избавляется она благодаря знанию ¹, когда она охватит вещи своим знанием так, что сможет определить их и в целом, и в отдельности, сделав излишним [дальнейшее их] изучение и устранив [все] сомнения; потому что душа, расчленяя все существующие вещи посредством определения, познает собственную сущность и данный ей высокий удел — вечное существование, а также и презренную участь материи — претерпевать изменения и исчезать в [различных] формах. Тогда душа признает матери ненужной и убеждается в том, что все, принимаемое ею раньще за благо и наслаждение, [в действительности] есть зло и страдание. Таким образом она получает истинное знание и отвращается от воплощения в материальную форму. Тем самым действие прекращается, и душа и материя обретают избавление, отделившись друг от друга.

Автор книги «Патанджала» говорит: «Сосредоточение мысли на единстве бога побуждает человека узнать нрчто помимо того, чем он занят. Тот, кто желает бога, желает добра [всей] совокупности тварей без единого исключения по какой бы то ни было причине. А тот, кто занимается [исключительно] своей душой, [отвлекаясь] от всего прочего, не может сделать для нее ни вдоха, ни выдоха. Кто достигнет этой ступени, у того душевная сила станет преобладать над его телесной силой. Тогда ему даруется способность свершить восемь дел, по осуществлении коих достигается [полная] независимость. Ведь [102] невозможно, чтобы кто-нибудь был независим от того, что он не в со стоянии сделать.

Первое из этих восьми дел — способность сделать [свое] тело столь тонким, чтобы оно сокрылось от глаз.

Второе — способность сделать [свое] тело таким легким, чтобы ему стало безразлично, ступать ли по шипам, по комочкам грязи или по земле.

Третье — способность сделать [свое] тело столь большим, чтобы оно выглядело в ужасающе удивительном виде.

Четвертое — способность осуществлять желания.

Пятое — способность познать все, что захочет.

Шестое — способность стать главою, дюбой, религиозной обшины по своему желанию.

Седьмое — чтобы подвластные изъявляли смирение и покорность.

Восьмое – чтобы свертывались расстояния между человеком отдаленными, местами его устремлений» ²

На ечто подобное этому указывают выражения суфиев о познающем [человеке], когда он достигнет ступени знания. Ведь они утверждают, что у познающего бывает две души — душа вечная, не подверженная изменению и прерращению, с помошью которой он познает сокровенное и совершает чудо; и другая душа, человеческая, подверженная изменениям и рождению. Недалеки, от подобных [воззрений] и учения христиан.

Индийцы говорят: «Если [человек] в состоянии сделать эти [восемь дел], тогда он может обходиться без них и постепенно достичь, цеди, пройдя различные ступени:

Первая из них — познание названий и свойств вещей в их различениях, но еще без знания определений.

Вторая — переход от этого к знанию определений, которые подводят отдельные вещи под общие понятия, но в них еще сохраняется различие.

Третья — исчезновение этого, различения и постижение вещей [человеком] как нечто единое, но еще во времени.

Четвертая — когда человек познает вещи лишенными времени и может обходиться без имен и прозвищ, этих неизбежных орудий необходимости. Нза этой ступени разум познающий и дознаваемое [разумом] соединяются, и становятся одной вещью» ³

Это то, что говорит «Патанджала» о познании, которое дает душе спасение. На языке, индийцев спасение души называют мокша ⁴, то есть «конец».

Этим же словом они обозначают полное прояснение заслоненного светила при солнечном или лунном затмении, так как это — конец [103] затмения и начало расхождения /35/ двух [как бы] сцепившихся [светил].

Согласно воззрению индийцев, чувства и ощущения созданы для познания, а [получаемое] от них удовольствие предназначено для побуждения к добыванию знаний, подобно тому как вкусовое ощущение, доставляемое едой и питьем, создано для сохранения организма посредством пищи, а удовольствие от совокупления — для сохранения рода через порождение. Если бы не сильное желание [удовольствия], то ни животное, ни человек не совершали бы эти действия ради тех целей.

А в книге «Гита» [сказано]: «Человек создан, чтобы познавать; поскольку знание [всегда и везде] одинаково, ему даны одинаковые органы. Если бы человек был создан, чтобы действовать, то орудия были бы так же разнообразны, как различны деяния, в соответствии с различием трех первичных сил. Однако телесная природа поспешно стремится к деятельности вследствие заложенного в ней противодействия знанию и хочет прикрыть эту деятельность удовольствиями, которые в действительности являются мучениями. Но именно знание оставляет эту природу поверженной на землю и освобождает душу от тьмы, как солнце освобождается от затмения и туч» ⁵.

Это напоминает слова Сократа: «Душа, когда она находится вместе с телом и хочет исследовать что-нибудь, тотчас бывает обманута им. Но путем размышления она уясняет себе некоторые свои желания. Поэтому ее размышление [происходит] в такое время, когда ей ничто не мешает, ни слух, ни зрение, ни боль, ни удовольствие, когда она оказывается сама по себе и пренебрегает телом и общением с ним, насколько это в ее силах. В частности, душа философа презирает тело и стремится отделиться от него. Если бы мы в этой нашей жизни употребляли тело в действие и имели с ним что-то общее только по необходимости, если бы мы не подвергались влиянию его природы, а стремились от него избавиться, то мы приблизились бы к знанию, отдохнув от невежества тела, и стали бы чистыми, познав самих себя настолько, насколько позволяет бог. И именно это наиболее достойно быть истиной» ⁶.

Затем мы вернемся к ходу нашего изложения и продолжим [цитату из книги «Гита»]:

«Точно так же прочие чувства [созданы] для [приобретения] знаний. Познающий наслаждается, разнообразно применяя их для [приобретения] различных знаний, так что они [как бы] становятся его разведчиками. Чувственные восприятия бывают различны в зависимости от времени. Чувства, которые служат сердцу, воспринимают только настоящее, а сердце размышляет о настоящем и [также] вспоминает о прошлом. Природа овладевает настоящим, притязает на то, что оно принадлежит ей в прошлом, и подготовляется к тому, чтобы взять [104] над ним верх в будущем. Разум же познает сущность вещей, не будучи связан с временем, так как минувшее и грядущее равны перед ним. Ближайшими его помощниками являются размышление и природа, а далее всех от него [отстоят] пять чувств. Когда пять чувств доставляют размышлению какое-либо частичное знание, оно очищает его от ошибок, привносимых чувствами, и передает разуму. А разум превращает его во всеобщее и сообщает его душе. Тогда душа становится знающей это» ⁷.

Согласно воззрениям индийцев, знание достается познающему одним из трех способов. Первый способ — через внушение, не во времени, а от рождения и колыбели, подобно мудрецу Капиле, который был рожден обладающим знанием и мудростью. Второй [способ — также] через внушение, но по истечении некоторого времени, подобно детям Брахмы, которым [знание] было внушено, когда они достигли зрелости. Третий [способ] — через учение и по истечении некоторого времени, подобно всем прочим людям, которые учатся, когда достигают зрелости ⁸.

Достижение /36/ спасения через знание возможно только при воздержании от зла ⁹. Ветви зла, несмотря на их многочисленность, сводятся к алчности, гневу и невежеству, и если подрезать корни, то увянут и ветви.

Суть воздержания от зла состоит, [во-первых,] в том, чтобы властвовать над двумя силами, алчным желанием и гневом, этими двумя самыми сильными и пагубными врагами человека, которые соблазняют его наслаждением пищей и удовлетворением местью, тогда как они скорее всего ввергают его в страдания и грехи; из-за них человек становится похож на дикого зверя и скотину, и даже на дьявола и сатану.

[Во-вторых,] в том, чтобы предпочесть [алчности и гневу] силы разума и мысли, благодаря которым человек уподобляется ангелам, приближенным [к богу]. [В третьих,] в том, чтобы отвратиться от [суетных] деяний этого мира. Однако человек не может отбросить их иначе, как отвергнув их причины — страсть и стремление к превосходству, а благодаря этому будет подрезана [в корне] вторая из трех первичных сил. Воздержание от деяния происходит двумя путями:

Во-первых, посредством лени, откладывания [деяния] и неведения, согласно требованиям третьей силы. Этот путь нежелателен, так как он приведет к концу, достойному порицания.

Во-вторых, посредством [свободного] выбора и изучения и предпочтения лучшего хорошему. Этот путь приведет к похвальному концу.

Воздержание от действий бывает совершенным только тогда, когда человек отстраняется и уединяется от всего, что его занимает. [105] Тогда он обретает способность удерживать свои чувства от внешних чувственно воспринимаемых [вещей] настолько, что он не знает о существовании чего-либо вне его; [а также обретает способность] подавлять все движения и [даже] дыхание. Ведь известно, что алчный старается, старающийся устает, усталый задыхается. Таким образом, затрудненное дыхание есть следствие алчного желания. А с прекращением алчного желания дыхание становится таким же, как дыхание [существа], не нуждающегося в воздухе на дне морском. Тогда сердце твердо останавливается на одной вещи, а именно на стремлении к спасению и достижению полного одиночества ¹⁰.

В книге «Гита» [говорится]: «Как может достигнуть спасения тот, кто рассеивает свое сердце и не сосредоточивает его только на боге, и не посвящает свои деяния исключительно лику Его? А у того, кто отвращает мысль свою от [всех] вещей и [обращает] ее к Нему одному, свет сердца становится устойчивым, как устойчив свет светильника, наполненного чистым маслом и помещенного в укрытии, где не колеблет его никакой ветер; и это его занимает [так, что] он не ощущает ничего, причиняющего боль, будь то жара или холод, ибо знает он, что всё, кроме Единого, Истины, есть лишь пустой призрак» ¹¹.

В ней также [сказано]: «Страдание и наслаждение не оказывают никакого воздействия на действительный мир, подобно тому, как непрерывное течение рек в океан никак не отражается на его воде. Разве может подняться на эту вершину кто-нибудь помимо того, кто укротил свою алчную страсть и гнев и сделал их бессильными?» ¹².

Вследствие того, что было сказано выше, необходимо, чтобы размышление было непрерывным, исключающим число в определении его длительности, так как число употребляется для [обозначения] многократности; а многократность может быть только при [допущении] оплошности, которая вклинивается в размышление и прерывает его течение, препятствуя соединению размышления с объектом наблюдения. Однако не в этом состоит желанная цель, наоборот, она заключена в непрерывности размышления. Цель эта достигается постепенно либо в одной оболочке, либо в нескольких оболочках посредством постоянного ведения совершенного образа жизни и приучения к нему души так, что совершенный образ жизни становится ее природой и неотъемлемым свойством.

Совершенный образ жизни — это тот, который предписывается религией. Основные заповеди религии, Несмотря на многообразие ответвлений, можно свести к нескольким общим правилам, а именно: [Человек] не должен [1] убивать, [2] лгать, [3] красть, [4] прелюбодействовать, [5] копить сокровища; он должен [6] постоянно соблюдать святость |37| и чистоту, [7] подолгу поститься и вести аскетический образ жизни, [106] [8] крепко держаться поклонения богу, восхваляя и прославляя его [9] всегда припоминать мысленно, не произнося вслух ом — слово создания и творения ¹³.

Дело в том, что [предписание] воздерживаться от умерщвления животных [1] — это только частное положение общего правила воздержи, ваться от причинения боли и вреда. В него [также] входит [воздержание] от захвата чужого имущества [3] и от лжи [2] — помимо того, что ложь омерзительна и низка ¹⁴.

В воздержание от накопления сокровищ [входит] отказ от утомительного труда, уверенность ищущего щедрот [бога в их получении] и достижение блаженства, [отвращаясь] от унижения рабства, через величие свободы. В [предписание] о постоянном соблюдении чистоты [входит] знание скверны тела и побуждение ненавидеть ее и любить чистоту души. В [предписание] об истязании себя аскетическим образом жизни [входит] укрощение тела, успокоение его раздражительности и обострение чувств. Нечто подобное сказал Пифагор человеку, который много заботился о цветущем состоянии своего тела и удовлетворении его желаний: «Ты не делаешь [никаких] упущений при возведении своей тюрьмы и укреплении и упрочении своих оков» ¹⁵.

В [предписании] о постоянном прибегании к поминанию бога всевышнего и ангелов [проявляется] дружба с ними. В книге «Санкхья» [говорится]: «Человек не может преступить за пределы той вещи, которую он полагает себе целью» ¹⁶. В книге «Гита» [сказано]: «Всякая вещь, о которой человек продолжительное время думает и помнит, запечатлевается в нем так, что он оказывается ведомым ею без [всякого] намерения с его стороны. А так как в момент смерти человек вспоминает то, что он любит, то душа, когда она покинет тело, соединится с этой йещью и превратится в нее» ¹⁷.

Однако соединение [души] со всякой [формой жизни], которая уходит и возвращается [к новой жизни], еще не есть чистое спасение, ибо в той же книге сказано: «Тот, кто знает при своей смерти, что бог есть все и что все вещи от него, обретет спасение, хотя бы степень его была ниже степени прайедников» ¹⁸.

В ней же [сказано]: «Ищи спасения от этого мира в отказе от привязанности к его глупостям, в искренности намерения в деяниях и в приношении огня в жертву Богу без жажды получить в награду воздаяние. [Ищи спасения] в сторонении от людей, истинный смысл чего состоит в том, чтобы не отдавать предпочтения одному перед другим из-за дружбы [к первому] и вражды [ко второму]; в том, чтобы противиться [допущению] оплошности, засыпая, когда люди бодрствуют, и бодрствуя, когда люди спят, так как это [своего рода] удаление от людей, несмотря на [фактическое] нахождение с ними. [Ищи спасения] [107] охранением души от [самой] души, потому что она — враг, если она предается страстям, и лучший друг, если она целомудренна» ¹⁹.

Сократ, который мало беспокоился о [неизбежной] смерти и радовался тому, что предстанет перед господом своим, говорил: «Не следует, чтобы кто-нибудь из вас считал мою ступень ниже ступени лебедя», о котором говорят, что он птица Аполлона, [то есть] Солнца, и потому знает сокровенное, и что он, когда почувствует [приближение] своей смерти, поет много песен, радуясь и веселясь тому, что отправится к господу своему. '«По меньшей мере моя радость [предстоящему] поиходу к тому, кому я поклоняюсь, должна быть равной радости этой птицы» ²⁰.

По этой же причине суфии говорят, определяя любовь, что она есть поглощенность тварью в ущерб Истине [т. е. богу].

В книге «Патанджала» [говорится]; «Мы делим путь к спасению на три части:

Первая часть связана с действием и [состоит] в постепенном приучении и расположении чувств к разрыву с внешним [миром] и привязанности к внутреннему [миру], чтобы они не были заняты ничем иным, кроме тебя. Путь этот общий для всех, кто стремится /38/ к достаточному [для жизни] пропитанию» ²¹

В. книге. «Вишну-дхарма» [сказано]: «Царь Парикша, [происходивший] из рода Бхригу, спросил Шатанику, главу собрания мудрецов, которые присутствовали у него, о смысле одного из понятий божества. Тот отвечал ему, что скажет по этому поводу только то, что слышал он от Шаунаки, Шаунака — от Ушанаса, а он — от Брахмы: “Бог это тот, у кого нет ни начала, ни конца; Он не родился ни от чего и не породил ничего, кроме того, о чем невозможно сказать: «Это Он» и невозможно сказать: «Это не Он». Как же буду я в состоянии помнить [всегда] о Том, Кто есть чистое добро, когда Он благоволит, и — чистое зло, когда Он гневается, и разве возможно достичь такого знания Его, чтобы поклоняться Ему, как должно Ему поклоняться, иначе как отврашаясь от мира и предаваясь Ему полностью и постоянно размышляя о нем?"».

Ему возразили: «Человек слаб, и жизнь его коротка и незначительна; душа его едва подчиняется ему, чтобы он отказался от [удовлетворения] необходимых жизненных потребностей, а это препятствует ему [вступить] на путь спасения. Если бы человек жил в начальную Мюху, когда жизненные сроки длились тысячи лет и мир был прекрасен благодаря небытию зла, то можно было бы надеяться, что он сделает все как должно. Что не касается последней эпохи, то что, по твоему мнению, должен делать человек в этом изменчивом мире, чтобы смог он переправиться через море, не утонув?». [108]

Брахма сказал: «Человеку необходимы пища, жилище и одежда, и нет ему в них никакой беды. Однако счастье — только в отказе от всего прочего, от излишних и утомительных деяний. Так поклоняйтесь же Богу, только Ему одному, и преклоняйтесь перед Ним, ищите близости к Нему на местах поклонения [подношением] подарков из благовоний и цветов; прославляйте Его и постоянно обращайте к Нему свои сердца, чтобы не разлучались они с Ним. Подавайте милостыню брахманам и другим [людям] и давайте Ему обеты, обеты частного порядка, вроде воздержания от [употребления] мяса, и общие, вроде [обета] поститься. Животные принадлежат Ему, и не считайте, что животные отличны от вас самих, так что можете вы их убивать. Знайте, что Он является всем, и что бы вы ни делали, делайте ради Него. А если вы наслаждаетесь ложными прикрасами [суетного] мира, то не забывайте Его в ваших намерениях. Если вы будете стремиться к страху перед Ним и достижению способности поклоняться Ему, то именно благодаря тому, а не чему-либо иному обретете вы спасение» ²².

В книге «Гита» [сказано]: «Тот, кто подавляет свои страсти, не выходит за пределы необходимых потребностей, и тот, кто довольствуется достаточным [для жизни] пропитанием, не будет посрамлен, и не будут считать его презренным» ²³.

В ней же говорится еще: «Если человек не избавлен от естественных потребностей, [например] в пище — для утоления сжигающего его голода, во сне — для устранения последствий утомительных движений или в ложе — для отдыха на нем, то в последнем случае ложе обязательно должно быть чистым и удобным, одинаково ровно возвышаться над поверхностью земли и быть достаточно просторным, чтобы тело [свободно] распростерлось на нем; место должно быть с умеренной температурой, где не беспокоили бы ни холод, ни жара, безопасным от приближения ползучих гадов: все это способствует обострению [способностей] сердца и сосредоточению мысли на единстве [бога]. Ибо все, что выходит за пределы необходимых потребностей в еде и одежде, это [также] источники удовольствия, которые [в действительности] являются скрытыми [источниками] страдания. Успокаиваться на них нельзя, ибо это приводит к самым тяжелым мучениям. Наслаждение достанется в удел тому, кто одолеет двух нетерпимых врагов, я имею в виду страсть и гнев, /39/ еще в период своей жизни, но не перед [самой] смертью; тому, кто достигнет внутреннего успокоения, а не внешнего, и сможет отделаться от своих чувств» ²⁴.

Васудева говорил Арджуне: «Если ты желаешь чистого добра, то охраняй девять врат тела своего и знай, что в них входит и выходит; береги сердце свое от рассредоточения его мыслей и успокой душу свою, помня об оболочке темени ребенка, которая сначала бывает [109] мягкой, а затем затягивается и становится крепкой, так что кажется ненужной. Ты не смотри на чувственные восприятия иначе как на природные свойства органов чувства, с тем чтобы не подчиниться им» ²⁵.

Вторая часть [пути к спасению] ²⁶ связана с отказом от действия, [вызванным] пониманием того, как дурны все изменчивые создания и исчезающие формы, так что сердце отвращается от них, сильное желание их прекращается и образуется возвышение [человека] над тремя первичными силами, которые являются причиной деяний и их разнообразия. Дело в том, что тот, кто охватил [в своем знании] состояние вещей на этом свете, знает, что его добро суть зло, а его блаженство при вознаграждении оборачивается несчастьем. Поэтому он отвращается от того, что усугубляет его запутывание в сетях [этого света] и порождает [более длительное] пребывание [в нем].

В книге «Гита» [говорится]: «Люди заблуждаются в отношении того, что им велено или запрещено, и не идут верным путем к различению хороших деяний от дурных. Поэтому настоящее деяние — это отказ от деяний и избавление от них» ²⁷.

В ней также [сказано]: «Чистота знания превосходит чистоту всех прочих вещей, так как знанием искореняется невежество и достигается достоверность взамен сомнения, которое есть источник мучения, ибо нет блаженства сомневающемуся» ²⁸.

Отсюда видно, что первая часть [пути к спасению] есть орудие для второй части.

Затем третья часть [пути к спасению] ²⁹, которая скорее всего должна быть орудием первых двух. Она состоит в поклонении с тем, чтобы бог помог обрести спасение и удостоил [воплощения в] такой оболочке, в которой постепенно можно было бы достичь счастья.

Автор книги «Гита» распределяет поклонение на [обязанности] тела, голоса и сердца.

Телу надлежит поститься, молиться, выполнять требования [религиозного] закона, служить ангелам и ученым брахманам, соблюдать чистоту тела, полностью воздерживаться от убиения и не смотреть на жен других людей и на иную их собственность.

Голосу надлежит читать [священные тексты], восхвалять [бога], всегда говорить правду, быть кротким с людьми, направлять их на верный путь и повелевать им делать добро.

Сердцу надлежит иметь прямое намерение, избегать кичливости, постоянно проявлять терпение, сдерживать свои чувства, сохраняя вместе с тем веселое расположение духа ³⁰.

Затем он [автор книги «Патанджала»] прибавляет к этим [трем частям пути к спасению] четвертую часть, связанную с нелепостями и называемую расаяна ³¹. Она состоит в различных алхимических [110] проделках с лекарствами в целях осуществить неподдающиеся осуществле иию вещи. Рассказ об этих вещах последует ниже (См. гл. XVII). Но они не имеют ничего общего с этим самым учением [о спасении], кроме того, что в них также требуются решимость и истинность намерения, подкрепляемые признанием их правильности и усердием при их осуществлении.

По учению индийцев, спасение есть соединение с богом, так как Ему не нужно надеяться на вознаграждение или опасность противодействия; Он недоступен мыслям, поскольку Он возвышен как над ненавистными противоположностями, так и над возлюбленными подобиями Его; Он знает свою сущность, но не таким знанием, которое приходит внезапно, после того как он не знал ее прежде в каком-либо состоянии. Точно так же индийцы описывают того, кто обрел спасение; он отличается от бога лишь в своем начале, поскольку он не существовал в предвечности, а также потому, что до спасения он находился в мире опутанности [сетями], где он познавал познаваемое, но знание его было как бы призрачным, [хотя и] достигаемым большими усилиями, тогда как предмет его знания /40/ оставался скрытым [от него] завесой. Что же. касается мира спасения, то там завесы сняты, покровы убраны и препятствия устранены; там [человеческое] существо обладает знанием, не жаждет познать что-либо неизвестное, отделено от быстро стирающихся чувственных восприятий, соединено с вечными понятиями разума. Поэтому в конце книги «Патанджала» ученик спрашивает о том, как происходит спасение, а наставник ему отвечает: «Если ты хочешь, можешь сказать, что спасение — это прекращение [действия] трех [первичных] сил и их возвращение в тот источник, откуда они появились. Если хочешь, можешь сказать, что это — возвращение души, овладевшей знанием, к своей природе» ³²

Эти два человека разошлись в мнениях относительно того, кто достигает стадии избавления.

Отшельник спрашивает в книге «Санкхья»: «Почему смерть не наступает в момент прекращения действия?» Мудрец отвечает: «Потому что отделение вызывается неким душевным состоянием в то время, когда дух еще в теле. Душу и тело разъединяет не что иное, как природное состояние, которое разрывает их связь. Ведь часто действие продолжает сохраняться некоторое время после устранения вызвавшей его [причины]; оно ослабевает в течение этого времени и постепенно затихает, пока не исчезнет полностью. Например, прядильщик шелка вращает свою прялку при помощи деревяшки до тех пор, пока ее вращение не станет очень быстрым, а затем бросает деревяшку, но прялка не останавливается [сразу], когда уберут вращающуюся [111] деревяшку, а движение ее ослабевает мало-помалу, пока не прекратится совсем. Точно так же обстоит и с телом: после прекращения [жизне]- деятельности в нем остается след до тех пор, пока тело, [пройдя] через состояние движения и покоя, не придет к исчезновению природной силы и стиранию следа предшествовавшей [жизнедеятельности]. Таким образом, спасение бывает полным, когда тело приходит в изнеможение» ³³.

Что же касается книги «Патанджала», то в том месте ее, где есть свидетельство в пользу вышеизложенного, говорится о том, кто сдерживает свои чувства и ощущения, подобно тому как черепаха подбирает свои члены при опасности: «он не связан, так как узы развязаны, и не спасен, так как тело его находится с ним» ³⁴.

Вышеизложенному [учению о спасении] ³⁵ противоречат такие слова [в книге «Патанджала»]: «Тела — это сети душ, [препятствующие) получению вознаграждения. Тот, кто достиг стадии спасения, получил в своей оболочке [еще при жизни] вознаграждение за прошлые деяния. Затем он прекращает снискивать [вознаграждение] для будущего. Тогда он освобождается от сети, перестает нуждаться в оболочке и [свободно] перемещается в ней, не будучи запутанным в сети., Он [даже] в состоянии передвигаться куда только захочет, и когда он пожелает, он может подняться выше лица смерти. Поистине плотные, крепко сцепленные тела не могут стать препятствием для его оболочки. Так как же тело может [препятствовать] его духу?» ³⁶

Близко к этим представлениям подходят суфии. В одной из их книг, со слов некоего суфия, рассказывается: «К нам пришла группа суфиев и села поодаль от нас. Один из них встал для молитвы и, когда кончил, обратился ко мне со словами: «О шейх! Знаешь ли ты здесь место, подходящее для того, чтобы нам умереть в нем?». Я подумал, что он имеет в виду сон, и указал ему знаком, одно место. Он отправился туда, опрокинулся затылком [на то место] и стал недвижим. Тогда я поднялся, подошел к нему и потряс его — оказывается он уже похолодел».

Суфии толкуют слова бога всевышнего «Мы дали ему могущество на земле» ³⁷ так: «Если он захочет, то земля будет свита для него; |41 | а если он захочет, то сможет шагать по воде и по воздуху, которые окажут ему сопротивление, [достаточное для ходьбы по ним], а горы не будут служить ему препятствием на [его] пути следования».

Что касается тех, кто, несмотря на все старания, не достиг стадии спасения, то они различаются по степеням, до которых они добрались. В книге «Санкхья» сказано: «Тот, кто вступил в мир с превосходным поведением, был щедр в отношении того, чем он владел из [богатств] мира, будет вознагражден в этом мире тем, что он [112] до стигнет исполнения своих надежд и желаний, будет передвигаться в нем в счастии и благополучии тела и души при всех обстоятельствах [своей жизни]. Поистине настоящий смысл счастливого поворота судьбы [заключается] в том, что он есть вознаграждение за прошлые деяния, [совершенные] в той же оболочке или другой, чем она. Тот, кто в этом мире занимается делами благочестия, не обладая знанием, достигнет возвышения и награды, но не спасется вследствие недостатка средств. Тот, кто будет доволен и ни в чем не нуждающимся, когда достигнет способности осуществлять вышеупомянутые восемь предписаний, и будет гордиться этим, воображать себя преуспевшим и полагать, что в них есть спасение, останется на той же ступени» ³⁸.

О тех, кто стремится превзойти друг друга в достижении ступеней знания, рассказывают такую притчу: «Некий человек со своими учениками отправился в путешествие по какому-то нужному делу в конце ночи. По дороге им встретилось нечто, стоявшее прямо; распознать его в точности не давал ночной мрак. Тогда этот человек обратился к своим ученикам и спросил их одного за другим об этом предмете. Первый ответил: «Я не знаю, что это такое». Второй сказал: «Я его не знаю, и нет у меня возможности узнать его». Третий сказал: «Нет пользы в том, чтобы узнавать его, так как восход дня обнаружит его; если же это что-то страшное, оно исчезнет на рассвете, а если нечто иное, то нам станет ясно, что это такое». Они все трое не смогли достичь знания, первый — поскольку остался в неведении; второй — потому что был бессилен и беда его была в отсутствии способа [познания]; третий — поскольку проявил слабость и довольствовался неведением. Что же касается четвертого, то он никак не ответил, прежде чем не удостоверился. Он подошел к этому предмету и, приблизившись, увидел тыкву, на которой было что-то слоями нагромождено. Он знал, что живой человек со свободной волей не будет стоять на одном месте, пока на нем нагромоздится что-то слоями, и убедился в том, что это стоит неживой предмет. Но он не был уверен, что это не была какая-то скрытая навозная куча. Он подошел [еще] ближе и толкнул этот предмет ногой, так что тот упал. Тогда рассеялись все сомнения относительно того, что это такое. Он вернулся к учителю с точными сведениями, и последний получил от него знание» ³⁹.

Что касается сходных высказываний греков по этим вопросам, то Аммоний рассказывал со слов Пифагора ⁴⁰: «Пусть ваши желания и старания в этом мире будут направлены на соединение с первопричиной, которая есть причина причины вашего бытия, чтобы вы могли существовать вечно, [чтобы вы] избежали гибели и исчезновения, отправились в мир истинного чувства, истинной радости, истинной славы в непрерывном ликовании и наслаждениях». [113]

Пифагор сказал еще: «Как же надеетесь вы на отрешенность [от всего], тогда как вы одеты в тела? И как вы получите свободу, тогда как вы заключены в них, [как в тюрьму]?».

Аммоний сказал: «Эмпедокл и те, кто предшествовал ему вплоть до Геракла ⁴¹, полагали, что загрязненные души остаются в мире, цепляясь, пока они не попросят помощи у всеобщей души. /42/ А всеобщая душа просит за них у разума, а разум — у создателя. Тогда создатель изливает некоторую часть своего света на разум, а разум изливает частичку его на всеобщую душу, которая пребывает в этом мире. Всеобщая душа ищет света разума до тех пор, пока отдельная душа не узрит воочию всеобщую душу, не соединится с нею и не привяжется к ее миру. Однако это совершается только по прошествии многих веков. Потом она отправляется туда, где нет ни [понятия] места, ни времени и ничего из того, что бывает в этом мире, из утомления или преходящей радости».

Сократ сказал: «Душа по своей сущности, когда покидает мир, отправляется к святости, вечно живущей и бесконечно продолжающейся, породняясь с ней. Она становится такой же вечной, как святость, потому что она посредством некоего подобия тесной взаимной близости испытывает воздействие святости, и эта способность воспринимать [воздействие] называется разумом» ⁴².

Он ещё говорил: «Душа очень [сильно] схожа с божественной сущностью, которая не умирает и не распадается; она есть единственное и разумное, которое длится вечно; а тело противоположно ей. Когда душа и тело соединяются, природа повелевает телу служить, а душе — главенствовать, а когда они разъединяются, душа отправляется в иное место, нежели тело. Она бывает счастлива с теми вещами, которые подобны ей, и отдыхает от обособленности, глупости, боли, любви, отчужденности и прочих человеческих пороков, если только она бывает чистой и ненавидит тело. Если же она оскверняет себя, соглашаясь с телом, служит ему и любит его, так что тело использует еъ для [удовлетворения] прихотей и наслаждений, то она не познает ничего более достойного, чем виды телесных существ и тесная близость с ними» ⁴³.

Прокл говорит: «Тело, в котором поселяется разумная душа, принимает шарообразный вид, подобно эфиру и его [отдельным] существам; а если в теле поселяются разумная и неразумная души, оно принимает прямо стоящий вид, подобно человеку. Тело, в котором поселяется только неразумная душа, принимает прямой и вместе с тем и наклонный вид, подобно неразумным животным. Тело же, лишенное как той, так и другой души, в котором нет ничего, кроме питательной силы, принимает прямой и одновременно искривленный и [114] перевернутый верхом вниз вид и его голова зарывается в землю, — каково положение растений. Поскольку это противоположно положению человека, то человек есть небесное дерево, корень которого направлен к erо [исходному] началу, то есть небу, подобно тому как корень растения обращен к его [исходному] началу, то есть к земле» ⁴⁴.

Индийцы придерживаются сходных с этим мнений относительно природы. Арджуна говорит: «Каково подобие Брахмы в мире?» Bacудева отвечает: «Представь его похожим на дерево ашваттха». А это — [хорошо] известное у них [дерево] из [числа] больших и ценных деревьев, которое занимает обратное [обычному] положение: его корни находятся наверху, а ветви — внизу. Если питание его обильно, оно становится огромным и его ветви простираются широко, цепляются за землю и стелются по ней, [так что] корни и ветви наверху и внизу становятся похожими и полностью уподобляются друг другу. Брахма на этом дереве — его верхние ветви, его ствол — Веды, его ветки — различные учения и секты, его листья — разные манеры толкования; питание оно получает при посредстве трех [первичных] сил, а рост и цепкость — благодаря чувствам. Нет /43/ у разумного существа иного сильного желания, чем желание срезать это дерево, то есть отказаться от мира и его ложных прикрас. Если ему удается срезать его, он стремится заполучить на том месте, откуда оно растет, прочное, постоянное обиталище, в котором нет возвращения [к новым формам путем переселения душ]. Когда он достигает этого, он оставляет позади себя боль, [причиняемую] жарой и холодом и, уйдя от света обоих светил [то есть солнца и луны] и [прочих] огней, добирается до божествен ных сияний» ⁴⁵.

Тем же путем, что и [книга] «Патанджала», следуют суфии в учении о полной поглощенности созерцанием Истины [то есть бога], поскольку они говорят: «Пока ты указываешь [на что-нибудь], ты еще не исповедуешь единого бога, пока Истина не овладевает [предметом] твоего указания, целиком уничтожив его у тебя, так что не остается ни указывающего, ни предмета, на который указывают» ⁴⁶.

В их теориях имеется то, что указывает на их высказывание в пользу единения, например ответ одного из суфиев на вопрос об Истине: «Как же могу я не знать в точности того, кто есть Я в сущности и не-Я пространственно. Если я возвращаюсь [к другой жизни], я бываю различен с ним, если я оставлен в пренебрежении, я бываю легковесен и привязан к соединению» ⁴⁷.

Другой пример — слова Абу Бакра аш-Шибли: «Сбрось все, и ты тогда целиком придешь к нам; ты будешь [существовать], но ты не будешь сообщать о нас [другим], пока твои деяния [такие же], как наши деяния» ⁴⁸. [115]

Еще один пример — ответ Абу Йазида ал-Бистами на вопрос о том, как он достиг той ступени [в суфизме], которую он достиг: «Я сбросил свою душу, как змея сбрасывает свою кожу. Затем я всмотрелся в свою сущность, и вот Я — это Он» ⁴⁹.

Суфии толкуют слова Аллаха Всевышнего: «Мы сказали: “Ударьте его какой-либо частью ее"». Повеление убить мертвого, с тем чтобы воскресить его, возвещает о том, что свет знания оживит сердце только после умерщвления плоти с таким усердием, что от нее остается некая форма, не обладающая никакой реальностью, а твое сердце — реальностью, не подверженной воздействию обладающих формой вещей ⁵⁰.

Они еще говорят: «Между рабом и Богом есть тысяча ступеней света и тьмы. И все старания людей направлены на то, чтобы через тьму пробиться к свету. Когда же они достигают ступеней света, нет им [более] возврата».

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info